Неточные совпадения
С изумлением оглядывал он себя и все кругом в комнате и не понимал: как это он мог вчера, войдя, не запереть дверь
на крючок и броситься
на диван не только не раздевшись, но даже в шляпе: она скатилась и тут же лежала
на полу, близ подушки.
Вдруг он переступил осторожно через порог, бережно притворил за собой дверь, подошел к столу, подождал
с минуту, — все это время не спуская
с него глаз, — и тихо, без шуму, сел
на стул подле
дивана; шляпу поставил сбоку,
на полу, а обеими руками оперся
на трость, опустив
на руки подбородок.
— Нет, я
с вами хотел видеться, — начал Обломов, когда она села
на диван, как можно дальше от него, и смотрела
на концы своей шали, которая, как попона, покрывала ее до
полу. Руки она прятала тоже под шаль.
Она быстро поставила кофейник
на стол, схватила
с пола Андрюшу и тихонько посадила его
на диван к Илье Ильичу. Ребенок пополз по нем, добрался до лица и схватил за нос.
— Вот у вас все так: можно и не мести, и пыли не стирать, и ковров не выколачивать. А
на новой квартире, — продолжал Илья Ильич, увлекаясь сам живо представившейся ему картиной переезда, — дня в три не разберутся, все не
на своем месте: картины у стен,
на полу, галоши
на постели, сапоги в одном узле
с чаем да
с помадой. То, глядишь, ножка у кресла сломана, то стекло
на картине разбито или
диван в пятнах. Чего ни спросишь, — нет, никто не знает — где, или потеряно, или забыто
на старой квартире: беги туда…
Илья Ильич лежал небрежно
на диване, играя туфлей, ронял ее
на пол, поднимал
на воздух, повертит там, она упадет, он подхватывает
с пола ногой… Вошел Захар и стал у дверей.
Но чем громче он говорил, тем ниже она опускала свою когда-то гордую, веселую, теперь же постыдную голову, и она вся сгибалась и падала
с дивана,
на котором сидела,
на пол, к его ногам; она упала бы
на ковер, если б он не держал ее.
Вернувшись домой после трех бессонных ночей, Вронский, не раздеваясь, лег ничком
на диван, сложив руки и положив
на них голову. Голова его была тяжела. Представления, воспоминания и мысли самые странные
с чрезвычайною быстротой и ясностью сменялись одна другою: то это было лекарство, которое он наливал больной и перелил через ложку, то белые руки акушерки, то странное положение Алексея Александровича
на полу пред кроватью.
Кутузов, сняв пиджак, расстегнув жилет, сидел за столом у самовара,
с газетой в руках, газеты валялись
на диване,
на полу, он встал и, расшвыривая их ногами, легко подвинул к столу тяжелое кресло.
Самгин снял шляпу, поправил очки, оглянулся: у окна, раскаленного солнцем, — широкий кожаный
диван, пред ним,
на полу, — старая, истоптанная шкура белого медведя, в углу — шкаф для платья
с зеркалом во всю величину двери; у стены — два кожаных кресла и маленький, круглый стол, а
на нем графин воды, стакан.
Лидия, непричесанная, в оранжевом халатике, в туфлях
на босую ногу, сидела в углу
дивана с тетрадью нот в руках. Не спеша прикрыв голые ноги
полою халата, она, неласково глядя
на Клима, спросила...
С первого раза невыгодно действует
на воображение все, что потом привычному глазу кажется удобством: недостаток света, простора, люки, куда люди как будто проваливаются, пригвожденные к стенам комоды и
диваны, привязанные к
полу столы и стулья, тяжелые орудия, ядра и картечи, правильными кучами
на кранцах, как
на подносах, расставленные у орудий; груды снастей, висящих, лежащих, двигающихся и неподвижных, койки вместо постелей, отсутствие всего лишнего; порядок и стройность вместо красивого беспорядка и некрасивой распущенности, как в людях, так и в убранстве этого плавучего жилища.
Орудия закрепили тройными талями и, сверх того, еще занесли кабельтовым, и
на этот счет были довольно покойны. Качка была ужасная. Вещи, которые крепко привязаны были к стенам и к
полу, отрывались и неслись в противоположную сторону, оттуда назад. Так задумали оторваться три массивные кресла в капитанской каюте. Они рванулись, понеслись, домчались до средины; тут крен был так крут, что они скакнули уже по воздуху, сбили столик перед
диваном и, изломав его, изломавшись сами,
с треском упали все
на диван.
Он не забирался при ней
на диван прилечь, вставал, когда она подходила к нему, шел за ней послушно в деревню и
поле, когда она шла гулять, терпеливо слушал ее объяснения по хозяйству. Во все, даже мелкие отношения его к бабушке, проникло то удивление, какое вызывает невольно женщина
с сильной нравственной властью.
Вера была грустнее, нежели когда-нибудь. Она больше лежала небрежно
на диване и смотрела в
пол или ходила взад и вперед по комнатам старого дома, бледная,
с желтыми пятнами около глаз.
Вера лежала
на диване, лицом к спинке.
С подушки падали почти до
пола ее волосы, юбка ее серого платья небрежно висела, не закрывая ее ног, обутых в туфли.
Простая кровать
с большим занавесом, тонкое бумажное одеяло и одна подушка. Потом
диван, ковер
на полу, круглый стол перед
диваном, другой маленький письменный у окна, покрытый клеенкой,
на котором, однако же, не было признаков письма, небольшое старинное зеркало и простой шкаф
с платьями.
Кетчер махал мне рукой. Я взошел в калитку, мальчик, который успел вырасти, провожал меня, знакомо улыбаясь. И вот я в передней, в которую некогда входил зевая, а теперь готов был пасть
на колена и целовать каждую доску
пола. Аркадий привел меня в гостиную и вышел. Я, утомленный, бросился
на диван, сердце билось так сильно, что мне было больно, и, сверх того, мне было страшно. Я растягиваю рассказ, чтоб дольше остаться
с этими воспоминаниями, хотя и вижу, что слово их плохо берет.
Принесли
диван, несколько стульев, стол — и расставили их посреди залы. Публика поместилась вокруг надзирательницы около тех мест, где посадили нас
с Самариным. Некоторые воспитанницы уселись прямо
на пол.
Шесть объедал Райнера, принадлежавшие к мужскому
полу, как выше сказано, размещались по
диванам его квартиры, а Авдотье Григорьевне Быстровой Райнер уступил свою последнюю комнату, а сам
с тех пор помещался
на ковре между
диванами, занятыми Кусицыным и Ревякиным.
Эта гостиная была убрана
с артистическим беспорядком:
на полу лежал великолепный персидский ковер, вокруг стола, покрытого бархатной салфеткой,
на котором красовалась изящная фарфоровая лампа, бронзовая спичечница, пепельница и проч., была расположена разнохарактерная мягкая мебель, крытая зеленым трипом,
диван, кресло, табуреты, chaises longues.
Ситец был превосходный;
на диване Авраам три раза изгонял Агарь
с Измаилом
на пол, а Сарра грозилась;
на креслах
с правой стороны были ноги Авраама, Агари, Измаила и Сарры, а
с левой — их головы.
Мягкий
диван, со стоящим перед ним большим овальным столом, два кресла и стулья
с мягкими сиденьями составляли главную меблировку комнаты. Над
диваном висело зеркало в черной раме, а
на диване было несколько шитых шерстью подушек. Большой шитый шерстью ковер покрывал большую часть
пола. В одном из углов комнаты стояла горка
с фарфоровой и хрустальной посудой, а в другом часы в высоком футляре.
Я скоро понял, в чем дело, и
с страшной головной болью, расслабленный, долго лежал
на диване,
с тупым вниманием вглядываясь в герб Бостонжогло, изображенный
на четвертке, в валявшуюся
на полу трубку, окурки и остатки кондитерских пирожков, и
с разочарованием грустно думал: «Верно, я еще не совсем большой, если не могу курить, как другие, и что, видно, мне не судьба, как другим, держать чубук между средним и безымянным пальцем, затягиваться и пускать дым через русые усы».
Услышав вопль жены, безумный старик остановился в ужасе от того, что сделалось. Вдруг он схватил
с полу медальон и бросился вон из комнаты, но, сделав два шага, упал
на колена, уперся руками
на стоявший перед ним
диван и в изнеможении склонил свою голову.
Ввел ее князь, взял
на руки и посадил, как дитя,
с ногами в угол
на широкий мягкий
диван; одну бархатную подушку ей за спину подсунул, другую — под правый локоток подложил, а ленту от гитары перекинул через плечо и персты руки
на струны поклал. Потом сел сам
на полу у
дивана и, голову склонил к ее алому сафьянному башмачку и мне кивает: дескать, садись и ты.
Сидим час, сидим другой; писаря
с папиросами мимо бегают, сторожа в передней махорку курят, со двора вонище несет;
на полу — грязь, по
дивану — клопы ползают.
Пока внизу люди кипели и волновались вокруг дома, скрывшего необычайное явление, не менее суеты происходило и в самом доме. Исправник, ротмистр Порохонцев, выскочил в канцелярию в спальных бумазейных панталонах и фланелевой куртке и увидал, что там, скорчась в комочек
на полу, действительно сидит черт
с рогами и когтями, а против него
на просительском
диване лежит и дрожит огромная масса, покрытая поверх солдатской шинели еще двумя бараньими шубами: это был дьякон.
Кабинет представлял большую комнату
с двумя окнами, выходившими
на площадь, отступая
на некоторое расстояние от которых стоял громадный письменный стол, а перед ним высокое кресло; у стены, противоположной двери, в которую вошли посетители, стоял широкий
диван, крытый коричневым тисненым сафьяном, также же стулья и кресла, стоявшие по стенам, и резной высокий книжный шкаф дополняли убранство.
Пол был сплошь покрыт мягким персидским ковром, заглушающим шаги.
Она уже сползла
с дивана и, опустив ноги
на пол, топнула ножкой.
Виктор Павлович был мертв и смерть была моментальная. Его труп сидел
на полу, прислонившись к
дивану,
с запрокинутою несколько назад и в сторону головою.
Сам старик жил в передней избе, обставленной
с известным комфортом:
на полу домотканые половики из ветоши, стены оклеены дешевенькими обоями, русская печь завешена ситцевой занавеской, у одной стены своей, балчуговской, работы березовый
диван и такие же стулья, а
на стене лубочные картины.
Молодежь Ростовых сидит
на диване в темной комнате, в окна падает
на пол серебряный свет месяца. Все разговаривают шепотом, охваченные светлым, таинственным настроением. Вспоминают впечатления самого дальнего прошлого, где сновидения сливаются
с действительностью, — и тихо смеются, радуясь чему-то.
«Гостила она у нас, но так как ко времени сенной и хлебной уборки старый генерал посылал всех дворовых людей, в том числе и кучера, в
поле, то прислал за нею карету перед покосом. Пришлось снова биться над уроками упрямой сестры, после которых наставница ложилась
на диван с французским романом и папироской, в уверенности, что строгий отец, строго запрещавший дочерям куренье, не войдет.
Зальце в три окна служило и спальней, и рабочей комнатой сыну: облезлый ломберный стол
с книгами, клеенчатый убогий
диван, где он и спал, картинки
на стенах и два-три горшка
с цветами, — все очень бедное и старенькое. Краска
пола облупилась. Окурки папирос виднелись повсюду. Окна были заперты. Пахло жилой комнатой больного.
Аксинья отворила ей дверь в большую низковатую комнату
с тремя окнами. Свет сквозь полосатые шторы ровно обливал ее. Воздух стоял в ней спертый. Окна боялись отпирать. Хорошая рядская мебель в чехлах занимала две стены в жесткой симметрии:
диван, стол, два кресла. В простенках узкие бронзовые зеркала.
На стенах олеографии в рамах. Чистота отзывалась раскольничьим домом. Крашеный
пол так и блестел. По нем от одной двери к другой шли белые половики.
На окнах цветы и бутыли
с красным уксусом.
Подняв
с пола раздавленную шляпку, Пашута надела её
на встрёпанную голову, но, посмотрев в зеркало над
диваном, сказала...
Артамонов старший лежал
на полу,
на жиденьком, жёстком тюфяке; около него стояло ведро со льдом, бутылки кваса, тарелка
с квашеной капустой, обильно сдобренной тёртым хреном.
На диване, открыв рот и, как Наталья, подняв брови, разметалась Пашута, свесив
на пол ногу, белую
с голубыми жилками и ногтями, как чешуя рыбы. За окном тысячами жадных пастей ревело всероссийское торжище.
Стены белые,
полы непременно деревянные, крашеные или покрытые цветными холщовыми постилками; два стола,
диван, стулья, шкаф
с посудой,
на окнах горшки
с цветами.
Напротив него,
на диване, сидела Уситкова, по-прежнему в блондовом чепце; толстый муж ее стоял несколько сбоку и тоже ел персик;
на одном из кресел сидел исправник
с сигарой в зубах, и, наконец, вдали от прочих помещался, в довольно почтительном положении,
на стуле, молодой человек,
с открытым, хотя несколько грубоватым и загорелым лицом, в синем из толстого сукна сюртуке;
на ногах у него были огромные, прошивные, подбитые
на подошве гвоздями сапоги, которые как-то странно было видеть
на паркетном
полу.
Павел не решался играть ни в бостончик, ни в банк, говоря, что он ненавидит карты. Михайло Николаич от скуки принялся было возиться
с Костей
на полу, но и это запретил приехавший доктор, говоря, что шум вреден для больной. Масурову сделалось невыносимо скучно, так что он вышел в гостиную и лег
на диван. Павлу, который обыкновенно очень мало говорил
с зятем, наконец сделалось жаль его; он вышел к нему.
Ничипоренко, перепугавшись этого синего пуделя, стал от него отмахиваться во сне, завертелся, забрыкал
на диване,
на котором спал, зацепился за покрывавшую стол скатерть и упал, стащив
с нею вслед за собою
на пол графин
с водою, стакан, тарелку
с сахаром и связку баранок.
Однажды поутру, часов в двенадцать, всё семейство Перекатовых собралось в гостиную. Муж, в зеленом круглом фраке, высоком клетчатом галстухе и гороховых панталонах
с штиблетами, стоял перед окном и
с большим вниманием ловил мух. Дочь сидела за пяльцами; ее небольшая, полненькая ручка в черной митенке грациозно и медленно подымалась и опускалась над канвой. Ненила Макарьевна сидела
на диване и молча посматривала
на пол.
И когда мы
с Иваном Иванычем вошли в его маленький кабинет, две босые девочки сидели
на полу и рассматривали «Иллюстрацию» в переплете; увидев нас, они вспрыгнули и побежали вон, и тотчас же вошла высокая тонкая старуха в очках, степенно поклонилась мне и, подобрав
с дивана подушку, а
с полу «Иллюстрацию», вышла.
Когда, через десять минут, он вошел в свой кабинет, Маруся лежала
на диване. Лежала она
на спине, лицом вверх. Одна рука спускалась до
пола вместе
с прядью волос. Маруся была без чувств. Топорков, красный,
с стучащим сердцем, тихо подошел к ней и расстегнул ее шнуровку. Он оторвал один крючок и, сам того не замечая, порвал ее платье. Из всех оборочек, щелочек и закоулочков платья посыпались
на диван его рецепты, его карточки, визитные и фотографические…
Она вскочила
с дивана, хотела подойти к зеркалу, но зашаталась и не подхвати ее Бежецкий — упала бы
на пол. Он бережно положил ее снова
на диван.
Он говорил высоким металлическим голосом, после двух рюмок глаза его заблестели ещё ярче, а
на щеках вспыхнули два красные пятна. Тихон Павлович дал ему кусок хлеба
с какой-то рыбой, тот взял его губами, сел
на диван и, наклонив голову над столом, положил закуску
на край стола и ел. Кусая, он далеко вытягивал нижнюю губу и удерживал ею пищу от падения
на пол. Тихон Павлович смотрел
на него, и ему было жалко этого изуродованного человека.
С этими словами он поднялся
с места, подошел к своему сюртуку, который лежал
на диване неподалеку от сидевшего в непробудном самоуглублении Саши, и стал шарить по карманам. Но это выходило долго, и потом вдруг Август Матвеич отшвырнул от себя прочь сюртук, взялся рукою за лоб, пошатнулся и едва не упал
на пол.
Павел Ильич Рашевич ходил, мягко ступая по
полу, покрытому малороссийскими плахтами, и бросая длинную узкую тень
на стену и потолок, а его гость Мейер, исправляющий должность судебного следователя, сидел
на турецком
диване, поджав под себя одну ногу, курил и слушал. Часы уже показывали одиннадцать, и слышно было, как в комнате, соседней
с кабинетом, накрывали
на стол.
А тем временем они пришли
на мезонин, и здесь еще лучше чистота и порядок:
пол весь мылом вымыт и хвощом натерт, так что светится, посередине и вдоль всей чистенькой лестницы постланы белые дорожки, в гостиной
диван и
на круглом переддиванном столе большой поливанный кувшин
с водою, и в нем букет из роз и фиалок, а дальше — спальная комната
с турецким ковром над кроватью, и опять столик и графин
с чистой водой и стакан, и снова другой букет цветов, а еще
на особом столике перо, и чернильница, и бумага
с конвертами, и сургуч
с печатью.